Издание осуществлено по бумажному кодексу Atheniensis Metochii 48 (М), XV в., наиболее древнему и исправному из известных мне списков семейства а. Разночтения с изданием Комбефиса (С) указаны в аппарате, за исключением орфографических ошибок и очевидных погрешностей издателя. В прямых скобках [] — столбцы издания Комбефиса, в фигурных {} — листы афинской рукописи. [88]

ПОВЕСТЬ,

рассказывающая о святых и честных иконах, и как и по какой причине святая Великая и соборная Церковь ¹ Божия приняла ежегодно справлять [праздник] Православия в первое воскресенье святого Поста.

Когда император Феофил в ту пору попущением Божиим обладал самодержавной властью, он перенял беззаконную и злую, тяжкую и душегубительную ересь богомерзкого Копронима ² и звероименитых и зверонравных [царей] ³. Восприняв же ее, он оказался ничуть не уступающим им в злонравии и тирании. Ибо этот суетный человек еще и зломысленно и безумно обновил ее и, подражая сумасшествию тех суемудрых иконоборцев, возникшему из манихейской порчи и тиранического беснования, также воздвиг непримиримое гонение на Церковь Божию, имея советником и поверенным, и сопричастником душегубительной ереси и наставником погибели фатриарха ⁴ Иоанна ⁵ — а вернее будет сказать, гадателеначальника и бесоначальника, поистине нового Аполлония ⁶ или Валаама ⁷, явившегося в наши времена, в том, что касается нечестивых дел и гаданий. Ибо этот несчастный, недостойно заполучив кормило патриаршего престола, старался потопить церковное судно. Ведь он был искусный знаток и изобретатель всякого богомерзкого деяния и обмана. И легковесный и злополучный Феофил, которого тот научил грамоте и испортил, злоумышленно и коварно пленив его разум, стал верным слугой и удобным орудием диавола. Что за извращение и слабоумие, и что еще другое за этим следует! Ведь во вздорных баснях правителей и злочестивых и преступных иконоборцев не было никакого смысла, но писания их и ответы были полны глупостей, и лживого пустословия, и болтовни. Ибо эти жалкие люди, словно на крючке забрасывая приманку, ловили простаков и невежд. Поистине гортань их — открытый гроб (Пс. 5:10), и дым, полный мрака: речи их рассеивают и отвлекают взор неразумных. Ибо услаждаясь небытием лжи, они стали чужды истине.

Пока же это совершалось врагами истины, честной и священный сонм православных, видя, что это происходит, и на что [93] осмеливаются люди, считающиеся христианами, негодовал и весьма досадовал, и они говорили друг другу: что за нечестивый, порочный и дошедший до предела наглости и дерзости человек осмелится поколебать и извратить законы, установленные велегласнейшими и от Бога наученными святыми апостолами и семью святыми и вселенскими Соборами, [хотя бы] одну-единственную их черточку (ср. Лк. 16:17), как эти скверные иконоборцы — вместо того, чтобы принять их и радостно успокоиться? Ведь осмеливающийся делать такое или учить других должен быть извергнут из Церкви и сделаться чуждым Царствию Небесному. Об этом пока достаточно. Несчастный же и жалкий Феофил, оставаясь неисправимым, подвергая немало православных многим горьким наказаниям, мучениям и пыткам, осуждал их к ссылке. Видя это, жившие право и благочестиво и ведшие почтенную и боголюбивую жизнь и украшенные добродетелью и Православием люди сносили благодарно и доблестно, и просили Бога скорее дать освобождение от бедствий. Ибо первая добродетель есть православный образ мыслей.

А в те времена просияли мужи дивные и благоговейные, исполненные ревности и премудрости Божией, а именно удивительнейший Исайя ⁸, отшельник в Никомидии ⁹, и Иоанникий ¹⁰, великий творец знамений, сподобившийся получить от Бога озарением пресвятого и животворящего Духа великий и предивный дар прозорливости и предвидения и предсказывавший вопрошающим многое из будущего; Никифор, богопочтенный и освященный патриарх ¹¹; прославленный Феодор, игумен Студийский ¹²; Мефодий ¹³, триблаженный и боговещанный исповедник и горячий ревнитель православной веры; Михаил ¹⁴, синкелл и великий исповедник; и достойный удивления и освященный исповедник Феофан, [игумен] Великого Поля ¹⁵; Феодор и Феофан ¹⁶, родные братья, которым заклеймили лица, и множество других подвижников добродетели и православной веры. Все они ратоборствовали за прадедовскую истину и веру, и отражали приступы противников, и обращали в бегство стрелявших издалека, и ополчались против всякого еретического строя. Ибо Правитель всяческих Христос, истинный Бог наш, дал кормчих и стражей, [95] соответствовавших силе бури, и ярости врагов противопоставил доблесть полководцев, и даровал целительные лекарства, подходящие для трудного времени.

Феодора же, честная и благочестивейшая августа ¹⁷, боголюбивая ветвь, произросшая от благочестивого и православного корня, православных тайно чтила и радушно принимала, а суемудрых и богоненавистных иконоборцев гнушалась и избегала — но горевала, томилась и была в унынии, [думая], что ей делать. Ведь она боялась гневливости, раздражительности и угрюмости своего мужа, и его безжалостности в наказаниях, и ярости в гневе, и резкости голоса, и свирепости лица, постепенно мрачневшего (В оригинале sustrejomenon rata mikron, что не может быть адекватно передано по-русски. Поскольку причастие относится к качеству (букв. «дикость», здесь переведено как «свирепость»), не исключено, автор намекает на напряженную позу зверя перед прыжком.), — и, страшась его, молчала, но искала удобного времени, чтобы обнаружить и вынести на свет свой боголюбивый нрав и искреннюю и православную веру. Но человеколюбивый и милостивый Бог, всегда пекущийся о спасении человеков и все устрояющий и промыслительно ведущий к пользе, не презрел ее благое намерение, но вскоре явил через нее непорочное и душеспасительное Православие и восстановление святых и честных икон, как будет яснее показано в дальнейшем.

И вот, в пятый год того же самого императора Феофила премерзкие и нечистые агаряне с великой и мощной силой пришли к его родному городу, то есть Аморию, и, найдя его хорошо укрепленным и весьма защищенным, и охраняемым восемью стратигами вместе с их отборными воинами и полками, разрушили его и взяли с боем за пятнадцать дней августа месяца, и совершенно пленили ¹⁸. И было убито несчетное множество христиан, а другое большое множество ¹⁹ вместе со святыми и славными сорока двумя новоявленными мучениками Христовыми ²⁰ было уведено в Сирию. Также и многочисленные их корабли вышли и опустошили Кикладские острова и захватили Крит и Сицилию ²¹. И Константинополь был сожжен холодом и суровейшей и великой зимой — а [97] еще была долгая и свирепая, и тяжелейшая зима, и сильный голод; зной и воспламенение воздуха, и ненастье и непостоянство погоды, а к тому же и страшные и частые землетрясения, обличавшие безмерную порочность и злочестие правителя. Ибо названный император дошел до такой нелюбви к Богу и безумия, что превзошел даже богомерзкое злодейство трижды проклятого Копронима и звероименитых, и зверонравных, и богомерзких [царей].

Вот так поступая и делая, нечестивый и преступный Феофил, владея царством в течении двенадцати лет и трех месяцев, заболел дизентерией и окончил здешнюю жизнь следующим образом. Когда он умирал, его рот открылся до самой гортани, и пока он испускал дух в мучениях, августа Феодора причитала. Затем из-за охватившей ее безмерной скорби и уныния она ненадолго уснула и увидела во сне пресвятую Богородицу, держащую на руках крестоносного Младенца, и устрашающий круг ангелов прекрасного облика, которые были вместе с ней и сильно бранили императора Феофила за святые и честные иконы и часто с гневом его бичевали. И после того, как это продолжалось так изрядное время, она проснулась. И император Феофил заговорил, часто наклоняя голову то туда, то сюда: «Увы мне, жалкому: за иконы меня бичуют». И стоящим рядом и оплакивающим его было страшно и странно видеть это и слышать. И пока император всю ночь так вопил и кричал, разум и мысль царицы, бодрственно устремленной к пресвятой Богородице, не переставали со слезами заступаться за него перед ней. Феоктист же Каниклий ²² тогда подбежал, из-за страха перед императором скрывая энколпий ²³, который он надел на себя раньше. Когда же император уже давно был охвачен отчаянием, потому что его невидимо нещадно били, и озирался по сторонам, смотря на плачущих, он увидел шнурок от энколпия на его шее, выдававший присутствие святой и непреложной иконы Всевышнего, и император, часто показывая на него пальцем, судорожно силился кивками подозвать его к себе. А так как тот скорее уклонялся из-за страха за святую икону, его схватили другие, и он с большим страхом приблизился к императору, не сумев скрыть святыню. И когда те, решив, что император хочет вырвать ему волосы, вложили их ему в руки, а Феоктист подумал, что его [99] накажут смертью, палец императора коснулся шнурка, потянув его к губам. И как только шнурок, на котором, как сказано, была святая и почитаемая икона нашего Спасителя и Бога, приложили к его губам и устам, сразу же — о необычайное чудо! — губы его отверстого рта, губы, исказившие учение Церкви и много пустословившие против святых и честных икон, сомкнулись и соединились. Когда же это невероятное и поразительное чудо таким образом произошло, тут же прекратилось свирепое терзание его гортани, и царский облик и вид обновились. Утихли и крики императора, и невыносимые кары и мучения боли, так что он сразу уснул, доподлинно уверившись, что весьма хорошо и душеполезно уважать, и чтить, и поклоняться святой и почитаемой иконе Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, и Его пресвятой Матери, и всех святых, открывающей путь Божества, таинственно совершаемый.

Так это произошло, а когда он через несколько дней скончался, Феодора, честная и приснопамятная его супруга ²⁴, как только увидела его испускающим дух и при последнем издыхании, открыв свой ларец, явила на обозрение тайну своей правой веры и благочестия. Ибо, вынув святую и неоскверненную икону Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа в плотском облике, и святой и пренепорочной Его Матери, она заставила властителя Феофила даже против воли поклониться им и облобызать их. А после того, как тот вскоре скончался, воцарился сын его Михаил, которому было пять с половиной лет ²⁵, вместе со своей матерью Феодорой. Итак, немедля по царскому распоряжению императрицы Феодоры были возвращены и освобождены от уз все отцы, бывшие в ссылке и горьких темницах, вместе и с множеством монашествующих, но и немало благочестивых мирян, которых злочестивый Феофил сослал, тиранически отняв у них имущество и изувечив их — а иных, не повиновавшихся его издевательским и обманным речам, он наказал и повелел держать в горьком заточении. Все они, будучи отпущены, с тех пор пребывали на воле и в радости, хваля и славя Бога.

Тогда-то и вышеупомянутый зачинатель и учитель злоименной и душевредной ереси, Иоанн, злосчастный и преступный [101] гадателеначальник, справедливо и по Божьему суду с позором извергается с патриаршего престола и предается анафеме вместе со своими единомышленниками, гонителями и ругателями, терзавшими паству подобно диким и вредоносным зверям; а на его место Божественной благодатью и промыслом Христа истинного Бога нашего и общим приговором всех православных возводится Мефодий, прославленный исповедник и поборник православной веры — а тот, наилучшим и нагляднейшим образом опровергнув и обличив всякое губительное ухищрение ²⁶ диавола и скверное суесловие ересиархов и последователей их зломыслия и умопомешательства против святых икон, утвердил и провозгласил нашу православную и непорочную веру, и за это прежде претерпел много и прочих гонений и опасностей, и много горестных обстояний и карательных мучений от скверных иконоборцев и от императора Феофила — и их он переносил доблестно и стойко с терпением, благодаря человеколюбивого Бога. Ибо кто исчислит многие и разнообразные, и следовавшие одно за другим гонения и искушения, которые он вынес; и глубочайшие ямы, и непотребные и мрачные тесные склепы, и удушающие и тартароподобные узилища, лишение необходимого, разлуку с друзьями, единоверцами и родственниками — что блаженный перенес доблестно и с готовностью, явственно сделавшись для страстотерпцев как бы молчаливым увещанием к терпению.

И вот в ту пору по божественному озарению явился преподобному и великому Иоанникию, подвизавшемуся в горах Олимпа, святой Арсакий ²⁷, истинный слуга Божий и великий подвижник, говоря ему: «Пославший Илию к Израилю с высот Кармила в силе пришествия Своего, чтобы обличить беззаконствующих в скверных жертвоприношениях, повелевает тебе через меня прибыть в башню святого Диомида в Никомидии к избранному Своему слуге Исайе, чтобы вы оба вместе со мной совершили любезное Богу и подобающее Церкви. Итак, уразумей, и сделаем все, что он нам скажет, и возвестим императрице Феодоре вместе с патриархом Мефодием, чему должно быть. И после того как они поговорили так друг с другом, оба спустились с горы и посреди ночи пришли к никомидийской башне к рабу Божьему Исайе, и [103] трижды получив от него благословение, пребывали с преподобным Исайей три дня. По прошествии же третьего дня, когда все они снабдили друг друга на дорогу своими святыми молитвами, Святой Дух заговорил устами преподобнейшего Исайи к отцам пустынникам, говоря: «Так говорит Господь: вот, наступил день, и врагам Моих изображений пришел конец. И когда вы придете к царице Феодоре, услышан будет вопль гласа, говорящий: Иоанникий и Арсакий, скажите Мефодию патриарху: отреши всех несвященных, и тогда с ангелами принеси Мне жертву хваления, почитая образ Моего облика вместе с крестом». Когда это пророчество было произнесено Исайей для отцов, те удалились, попрощавшись с ним. И после того как они немедля достигли столицы и возвестили о том, что сказал им преподобнейший Исайя, патриарху Мефодию и прочим православным иереям, было принято прекрасное и угодное Богу решение, чтобы им вместе со всеми этими архиереями, и благоговейнейшими иноками и исповедниками и прочей полнотой Церкви сотворить единогласное моление и прошение к Феодоре, честной и благочестивейшей августе, о восстановлении святых и честных икон и поклонении им. И придя во дворец, они вошли к императрице Феодоре — как я думаю, потому что Бог устроил так ради двух вещей, как показал исход дела: чтобы она и царя Феофила спасла и сделала явной свою божественную и православную ревность, дотоле скрываемую.

Когда иже во святых патриарх Мефодий с большим смирением и слезами просительно сказал императрице: «Прикажи, о боговенчанная владычица, чтобы Церковь Божия обновилась, и воспряла, и объединилась, и вновь обрела честное и спасительное убранство святых и честных икон, которое она давно утратила, чтобы рог христиан вознесся ввысь при боговенчанной державе вашего царства, и имя и память твоя вместе с облаченными в злато возлюбленными твоими чадами восхвалялись и прославлялись, и ублажались в роды и роды», эта благочестивейшая и боголюбивая царица, уступив его честным и увещательным речам, ответила ему: «Мне доподлинно известны, о святой отец, жар и горячность и православие вашего благоговения и веры. Но да будет и вам ведомо относительно меня, что и я, смиренная и самомалейшая, [105] пребываю в сем Православии и поклонении святым и всечестным иконам, имея такую святыню от предков, и поклоняясь им, и почитая их, и величаясь ими. А чтобы вы не подумали, будто я хочу убедить вас на словах, я удостоверю их делом». И сразу же с этими словами она извлекла из-за пазухи святую и неоскверненную икону Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и пресвятой и пречистой Его Матери и, на виду у всех поклонившись им и поцеловав их, сказала: «Не поклоняющийся и не чтущий образ Господа нашего Иисуса Христа, и Богородицы, и всех святых, да будет анафема». Тогда все воздали хвалу и славу человеколюбивому Богу нашему.

Так это случилось, и императрица говорит патриарху: «Если ты хочешь, пресвятой владыка, чтобы я исполнила все, что вам по душе, не погнушайтесь и вы моей просьбы к вам, и не отвернитесь от нее». Когда же они сказали: «И что за просьба и прошение вашего царства к нам, смиренным?», императрица ответила им: «Просьба моя и прошение к вашему благоговению и святости такова: чтобы вы помолились и упросили милостивого и человеколюбивого Бога о Феофиле, моем супруге, чтобы Господь Бог простил ему все его согрешения, и особенно то, что он беззаконно сотворил против святых и честных икон. Ибо я доподлинно знаю из святых Евангелий, что вам дана власть от Бога вязать и разрешать людские прегрешения». Говорит ей великий архиерей Божий Мефодий: «твоя просьба, владычица, выше наших сил, но так как ты просишь с верой (ибо написано: все возможно верующему (Мк. 9:23)), то мы все сотворим пост, прошение и молитву к человеколюбивому Богу — но и ты [сделай это] вместе со всеми, кто есть в твоем дворце, от ребенка и младенца до юноши и старика, со слезами и милостыней — и Он непременно явит Свою милость и человеколюбие и на нас, смиренных, как присно и всегда». Сказав это царице и попрощавшись с ней, архиерей Божий Мефодий вышел из дворца.

Придя же в Великую Церковь Божию, он призвал весь честной и православный народ, от мала до велика, с женами и детьми, и прежде всего митрополитов и епископов, пресвитеров и диаконов, монашествующих и пустынников, столпников и [107] затворников, среди которых были вышеупомянутый иже во святых отец наш и великий чудотворец Иоанникий Олимпийский с преподобнейшим Арсакием, и Феодор, исповедник и игумен Студийский, и Феофан, также исповедник и игумен Великого Поля, и Михаил, святейший исповедник и синкелл из Святого Града, Феодор, монах и исповедник Начертанный, и Феофан Начертанный, митрополит Никейский и песнописец, и многие другие, державшиеся добродетели и православной веры даже до смерти ²⁸. Все они, сотворив общую молитву и бдение с постом и пролив много слез в первую неделю святой Четыредесятницы, панихидами и псалмопением постоянно умоляли Бога дать прощение и оставление грехов императору Феофилу. И вот с тех пор и доселе установлены панихиды в Великой Церкви Божией в первую неделю святой Четыредесятницы. И это что касается иже во святых священноначальника Мефодия — а честная и благочестивейшая августа Феодора тоже таким же образом вместе с синклитом с постом и милостыней, со слезами и возлежанием на земле, в рубище и пепле не переставала молить Бога дать прощение и оставление грехов своему супругу.

И к концу первой недели, когда святая пятница подошла к рассвету, царица от многой скорби и говорения заснула. И оказавшись в исступлении, видит она во сне себя стоящей на форуме около колонны великого Константина ²⁹ — а некие люди с шумом и криками проходят по большой улице, держа в руках разные виды пыточных инструментов, как то: розги, клинья, воловьи жилы, палки, и какое есть еще орудия мучений, и шествуют по дороге вверх ³⁰, а посреди них тащат, избивая, императора Феофила, обнаженного, с руками, связанными за спиной. Итак, когда августа Феодора увидела, как его столь позорно тащат и нещадно бьют, она, узнав его, последовала за уводящими его, плача и сетуя. И когда они достигли Медных ворот ³¹, она увидела некоего великого и страшного мужа, сидящего на престоле перед страшной и святой иконой Господа нашего Иисуса Христа ³². Туда-то и привели императора Феофила державшие его, и поставили напротив него связанным, как был. Честная же и боголюбивая жена его, обняв ноги восседавшего впереди страшного и славного царя, пала перед ним [109] ниц, рыдая со многими слезами и умоляя за собственного мужа. И после того как она долго молила и била себя в грудь, страшный этот муж, открыв свои пресвятые уста, отвечал ей: «О женщина, велика вера твоя — итак, знай, что ради твоих слез и твоей веры, а также и просьбы и моления моих иереев, я даю прощение твоему мужу». И сразу с этими словами он повелел стоявшим рядом и державшим его, сказав так: «Развяжите ему руки и оденьте его, и отдайте его жене». И когда это было сделано, она, взяв его с судилища, которое видела, вышла, радуясь и ликуя, — и сразу проснулась.

А иже во святых патриарх Мефодий, после того как в начале моления своего к Богу о Феофиле собрал всех православных, митрополитов, иноков и мирян, и дал им поручение, совершил и еще кое-что, проделав это как бы на пробу: взяв новый свиток, он написал на нем имена всех еретиков, правивших до Феофила, вставив туда и Феофилово имя, и после этого запечатав со всяческой надежностью, положил на святой престол Великой Церкви Божией под святую индитию ³³. И после этого, пока он пребывал в молитве и прошении вместе со всеми, он тоже увидел во сне световидного и божественного ангела, пришедшего к нему и сказавшего так: «Се, услышано, о епископ, моление твое, и император Феофил сподобился прощения — поэтому больше не докучай о нем Божеству». Патриарх же, встав ото сна с трепетом и желая узнать, истинно ли видение, сразу же пошел в церковь и, взяв свиток и открыв его, нашел имена остальных еретиков начертанными на пергамене, как они и были раньше; имени же Феофила вовсе не обнаружилось, но место его было совершенно не заполнено. Итак, когда молва об этом необычайном и невероятном чуде разошлась по всему городу, все слышавшие возрадовались и возликовали, и прославили и возвеличили человеколюбивого Бога, творящего великие и необыкновенные чудеса, славные и невероятные, которым несть числа.

Узнав же и об этом необычайном чуде, благочестивейшая августа Феодора еще больше уверилась в прощении своего мужа и сильно обрадовалась, и прославила и возвеличила человеколюбивого Бога, как и положено. Поэтому она немедля объявила [111] святейшему патриарху Мефодию, чтобы он оповестил и собрал всякого православного человека, чтобы они прибыли в Великую Церковь Божию с честными крестами и святыми иконами в первое воскресенье святого Поста. И когда так все и было сделано, и в Великой Церкви Божией собралось неисчислимое множество, прибыл и сам император Михаил вместе со святой и православной своей матерью и всем синклитом, причем каждый из них взял по царской свече. И соединившись со святейшим патриархом и вместе с литией отправившись от святого жертвенника с честным Крестом и святым Евангелием, они дошли в литании до царских врат ³⁴, называемых Ктенарийскими, и после усердной молитвы, сказав с сокрушением и многими слезами и стенаниями «Господи, помилуй», они вернулись в святой храм с большой радостью и торжественностью, совершив божественную и таинственную литургию. И так были восстановлены святые и честные иконы в храме Божием, чтобы их уважали, почитали и поклонялись им все верные. И вот, благочестивые правители вместе с достопочтенным и святейшим патриархом Мефодием и иже с ним митрополитами и преподобными подвижниками тогда же постановили торжественно праздновать этот святой и честной праздник ежегодно в Великой Церкви Божией в первое воскресенье святого Поста — и он до сих пор празднуется благоволением и благодатью благого Бога нашего во славу и хвалу Бога всяческих и Господа нашего Иисуса Христа.

Посему никто, возлюбленные, пусть не возражает в сомнении, и не сочтет вообще невероятным прощение, полученное Феофилом от благого и человеколюбивого Бога нашего, Который никого из людей не хочет погубить. Ведь если бы у него раньше не было неких преимуществ благодеяния, которые могли присоединиться и содействовать молитве и прошению архиереев и преподобных подвижников, и прочих православных, то просьба их не была бы так легко принята, и он не получил бы прощения — но ради благих поступков, которые у него были, человеколюбивый Бог и не вменил ни во что даже его злые беззакония. Так вот, как мы слышим и как нас уверили старожилы, он, во-первых, укрепил все городские стены ради безопасности жителей ³⁵, [113] и всечестной храм пресвятой Богородицы во Влахернах, находившийся за стенами и разграбляемый при набегах варваров, он заключил внутрь ³⁶ — но и немало монастырей он учредил и отстроил заново. Во-вторых, он так любил справедливость и был таким горячим любителем истины, что не щадил совершенно никого из несправедливых или стяжателей. Приведя этому два или три примера, которые, думаю, и любви вашей небезызвестны, положу конец повествованию.

Вы, конечно, слышали о препозите ³⁷, которого он любил от всей души, — ибо муж тот был знаменит и среди первых в синклите. Однажды он, полагаясь на императора, отобрал судно у вдовой женщины вместе с обычным его грузом. Та же, много раз умоляя вернуть ей ее собственность, поскольку он отказался ее слушать, пришла к императору Феофилу, рассказав, что претерпела. А тот, дотошно исследовав и разузнав об этом и обнаружив, что вдова пострадала от несправедливости, не желая огорчать препозита, разными способами призывал его вернуть потерпевшей беспричинно отобранное. Он же соглашался, но обманывал. Итак, женщина во второй раз пришла к императору и, сообщив ему об обмане и лжи, подвигла на справедливый гнев и негодование. А он, придя в бешенство, ни во что не поставив любовь и дружбу, сделал того, как презирающего его приказы, добычей огня на ипподроме! пример всем, любящим поступать несправедливо ³⁸. Также и того кому он поручил должность квестора ³⁹, обнаружив, что тот приветствует несправедливость, а справедливость отвергает, он сильно бичевал, и, спалив ему волосы и бороду и обмазав смолой, отправил в пожизненную ссылку. Кроме того, когда два его славных магистра ⁴⁰ захотели насильственно отобрать имение у одного очень бедного женского монастыря, находившегося в феме Опсикий ⁴¹, из-за того, что оно было расположено между их имениями, монахини вместе со своим экономом подошли к императору Феофилу с жалобой при выходе, который тот обычно устраивал во Влахернах по пятницам ⁴². Император же передал их друнгарию виглы ⁴³, чтобы тот назавтра привел их к нему вместе с их противниками, и он сам услышал бы доводы обеих сторон, причем поклялся им, что если те будут побеждены ими в тяжбе, то не только [115] монахини получат обратно все свое имущество, но и магистров он предаст смерти. И если бы упомянутые магистры немедленно просьбами и мольбами не убедили их отказаться от обвинения и взять двойную цену имения, как и произошло, то и они бы равно с препозитом претерпели такую же смерть. На следующий же день, когда император стал искать монахинь и не нашел, он, решив, что их прогнали, сильно бичевал вышеназванного друнгария и велел отыскать их и привести к нему. И когда тот после длительного розыска отыскал их и обнаружил и против их воли и желания представил перед императором, то, что произошло между ними, открылось, и они, поблагодарив императора, были отпущены как получившие удовлетворение, а те были освобождены от ответственности. Говорят еще и то, что во дни его царствования никто не совершал и не терпел несправедливости, так что семнадцать дней по всему городу искали, чтобы найти человека, который должен был судиться с другим в присутствии императора, и совсем никого не нашли. Ибо он многих погубил из приверженцев несправедливости.

Потому-то и не пренебрег слезами и стенаниями Своих священников и преподобных, просивших за него, любящий благо Бог, Который сказал через пророка Исайю: Защищайте сироту и вступайтесь за вдову; тогда придите, и рассудим (Ис. 1:17); но и тех молитвам внял, и ему простил беззакония превыше человеческих, и Церкви уделил собственную ее красу и благолепие святых и честных икон, и нам, искренне поклоняющимся и лобызающим их и соблюдающим Его божественные веления, ежедневно дарует прочный мир и прощение прегрешений, ибо Ему слава, и держава, и честь, и поклонение во веки веков.

Аминь.

(пер. Д. Е. Афиногенова)
Текст воспроизведен по изданию: "Повесть о прощении императора Феофила" и Торжество Православия. М. Индрик. 2004

© текст - Афиногенов Д. Е. 2004
© сетевая версия - Тhietmar. 2007
© OCR - Караискендер. 2007
© дизайн - Войтехович А. 2001 
© Индрик. 2004

Спасибо команде vostlit.info за огромную работу по переводу и редактированию этих исторических документов! Это колоссальный труд волонтёров, включая ручную редактуру распознанных файлов. Источник: vostlit.info